Дмитрий Воденников

Я превратил себя —
в паршивую канистру,
в бикфордов шнур, в бандитский Петербург.
Я заказал себя — как столик, как убийство, —
но как–то — слишком громко, чересчур.

Каждый поэтический сборник Дмитрия Воденникова всегда является

новым и своеобразным экспериментом в области поэзии, и, если с одной

стороны, общие черты его творчества уже давно узнаваемы, то с другой,

детали, образы, построение поэтического текста постоянно претерпевают все

новые и новые изменения. Поэзия Воденникова максимально вовлекает

читателя в текст, требует его непосредственного участия, отклика на слова

автора, его эмоциональное вовлечение в тело текста. Этот деятельный диалог

автора с читателем во многих стихах Воденникова (особенно на более

раннем этапе его творчества) органично вплетается в произведение,

становится его необходимой составляющей. Автор изменяет роль поэта и

положение самого стиха, вовлекая в него самые немыслимые элементы в

практически хаотическом порядке – массивные эпиграфы и автоэпиграфы,

воспоминания, сны, бред, выписки из статей, афиш и научных книг, части

интервью,

подслушанные разговоры и прочее и прочее. И только в синтезе это

нагромождение совершенно разнородных текстов и слов составляют

впечатление и чувство единого, общего и чрезвычайно насыщенного стиха.

Максимальный эффект от стихов достигается при тесном сотрудничестве

зрителя, или какого-то лица с поэтом (который все равно остается где-то над

стихом) внутри произведения. Сценичность стихов и целых поэтических

сборников и циклов Воденникова, расчет на публичное преподнесение

стихов, отчасти, роднит его с Маяковским, однако едва ли Дмитрия можно

назвать последователем его поэтики.

Стихи умножениями, удвоениями слов, нанизыванием слов и образов друг на друга

реплики слушателей на поэтических вечерах, случайно Дмитрия Воденникова также пестрят  постоянными и прочими, часто исключительно синтаксическими, опытами. Это удваивает

силу произведения и его воздействие на читателя, несколько раз бьет по

одному и тому же месту. И, в то же время, именно этому можно приписать ту

особенную

поражающую читателя/слушателя, и составляющих как бы совершенно

отдельный пласт поэтики автора, отвлеченный от смысла, но, тем не менее,

от него неотделимый.

Неизменным, в совершенно разных по своему существу поэтических

опытах Воденникова, является безжалостное вовлечение автора в текст. Он

экспериментирует с положением автора в произведении, наделяет его

совершенно разными свойствами в разных стихах и разных циклах, то

приподнимая его над стихом и в большей степени вовлекая в него третьих

лиц, то внедряя образ автора непосредственно в текст. Но почти каждое

стихотворение Воденникова, в той или иной степени, содержит этот образ,

втягивая читателя во внутренний мир поэта, который безжалостно

препарирует свои ощущения, мысли и воспоминания, но читателю

подкидывает только часть того, что испытывает сам. Если выражаться

точнее, то переживание, пульсирующая жизнь поэта чувствуется вполне

отчетливо на неком метафизическом уровне, но не вполне ясна и понятна.

Работать приходится все с теми же смутно узнаваемыми именами,

автоэпиграфами, кусками из писем, статей и интервью. Вообще, понятия «я»

и «ты» является неотделимыми от стиха у Воденникова – практически в

любом перед нами стоит автор и те, о ком он пишет. Помимо самого себя –

лирического героя и автора – он вовлекает в произведения и вторых лиц:

кого-то из воспоминаний, самого читателя, неких третьих, писавших о нем

или с ним знакомых, которые, отныне, замыкаются и вынуждены вращаться

в тексте стихотворения.

Одним из самых важных свойств поэзии Дмитрия Воденникова, и

очень показательным является то, что он как будто пишет не стихи, а о

настоящих стихах, которые где-то существуют, известны ему и могут быть

мелодичность и ритмику стихов Воденникова, столь известны читателю или кому-то другому. Это своеобразная имитация,

подмена стиха его образом когда то, что видит перед собой читатель не

является подлинным, а настоящее произведение и настоящий автор лежат

где-то за пределами данного нам.

Я думаю, что, при современном фрагментированном состоянии поэзии

и творческого процесса вообще, о Дмитрие Воденникове вполне можно

говорить как об одном из наиболее значимых поэтов современности. При

том, что он совмещает в своих произведениях массу классических черт

поэтического искусства, из всего этого он создает нечто совершенно свое –

индивидуальное и неповторимое, говорит то самое «новое слово».

Кирилл Фомин